ЖИЗНЕОПИСАНИЕ

ИСТОРИИ, ИНОГДА СМЕШНЫЕ, ИНОГДА ЗАБАВНЫЕ

 


Винюша появился у нас зимой, во время ежегодной Киевской выставки и одновременно под финал украинской Оранжевой революции, которая, как выяснилось позже, так ни к чему в результате и не привела... Но тогда у нас у всех были большие надежды. И оранжевый цвет вошел в моду даже для собак, поэтому самые первые снимки пребывания Вини в нашей семье имеют в некотором роде историческое значение. Хотя было совсем не холодно, он дрожал, наверное, от переживаний, и я прятала его под куртку. Потом он еще много раз путешествовал со мной под курткой и постепенно переставал там помещаться: сначала не влазила голова, потом и ноги, а потом перестал влазить и весь щен. Вырастал помаленьку. Наверное, как и всякий голдяшка, он имел в детстве удивительно мягонькую шерстку, которая теперь сохранилась только на ушках.



Гулять мы стали сразу, не дожидаясь второй прививки. Мы всегда считали, что щенка, как и ребенка,  надо выгуливать очень активно. Мы не понимаем хозяев, которые, выводя собаку на улицу, останавливаются на одном месте и стоят час, беседуя со знакомыми собачниками, а собака уныло стоит рядом, в лучшем случае поиграв предварительно немного  с подходящим партнером. Мы всегда с собакой передвигаемся быстро и на большие дистанции.  Велосипед в центре Киева – занятие проблематичное, но на даче в Осокорках это вполне реально.Но, безусловно, лучше всего юный аристократ смотрится у себя дома на диване!



В детстве Виня сам придумывал себе развлечения. На Владимирской Горке зимой находил покрытый нетронутым снегом крутой склон и, вытягивая задние и передние ноги, съезжал по снегу на пузе, догоняя снежные комья, скатывающиеся впереди, перед ним. Или, найдя подходящий сугроб, падал на спину и качался в снегу, извиваясь, как уж.

Наше веселое настроение прошло, когда он стал падать спиной в снежную слякоть и кататься в талой воде с огромным удовольствием. Когда стаял снег и осталась мокрая грязь, эти забавы продолжались. Стоило на секунду зазеваться – белый голден моментально менял цвет на черный. Так и шли домой по Крещатику. Однажды встречные молодые люди спросили: «А есть ли у вас душевая кабина?». Когда я ответила отрицательно, они ужаснулись: «Как же Вы теперь его отмоете?». Отмывали в ванной, куда он прыгал с легкой голденской грацией. На нашей белой ванне остались несмываемые черные пятна.

Знакомые охотники разъяснили, что это ретривер таким грязным образом отбивает свой природный запах, чтобы его не почуяла дичь. Я засомневалась в этом тогда, когда этот ретривер впервые плюхнулся на спину  в том углу нашего двора, который облюбовали бомжи для своих утренних испражнений. Да, проблема Киева – не в спасении архитектурных памятников, а в том, что в историческом центре есть бомжи, но нет туалетов. Такой запах от ретривера не смогла бы вынести никакая дичь. Я, забывши о том, что собаку нельзя мыть шампунем для людей, вылила на него литр самого дешевого шампуня с очень резким запахом под названием «Ландыш серебристый». Возможно, это была «Сирень белая», я не помню. А может быть, тройной одеколон. Потом я вылила на него огромный флакон арабской туалетной воды для мужчин. Я никогда не думала, что мужчины так стойко пахнут дерьмом…

Запах прошел только после многократных обрызгиваний пса различными освежителями воздуха для туалетов….

Это был первый раз из двух возможных в жизни этой собаки, когда я его нещадно отлупила. Третьего повода просто не было…

А второй раз был таким. Мы поехали на прививку в клинику НАУ в Голосеево, а потом, довольные и счастливые, шли по направлению к маршрутке, чтобы ехать домой.  Был жаркий день, и уже пора была обедать. Вдали виднелась наша маршрутка, я доставала кошелек. Кроме кошелька, поводка и носового платка  при мне ничего не было. Собака послушно бежала в двух шагах от меня по зеленым палисадничкам вдоль домов. Я остановилась, чтобы подозвать его.

Он вышел из-за кустов, в которые нырнул три секунды назад, и радостно подбежал ко мне. Боже!!! Бомжи присаживались и в этих кустах! И накануне они ели селедку с квасом. И много, видать, съели. Виня успел поваляться и там. С головы до ног – в три секунды!

Я представила себе путь пешком от Голосеево до Майдана Незалежности, и мне стало дурно. В обморочном мареве я видела, как уходит наша маршрутка, набитая людьми. Втиснуть такую вонючую собаку в маршрутку исключалось.

Смешно было и думать, что его можно оттереть носовым платком.

Рядом было студенческое кафе. Я вспомнила тактику налетчиков из фильма Квентино Тарантино и, взяв собаку на короткий поводок, стремительно, не обращая ни на кого внимания, подошла к стойке. Сунула купюру и громко сказала: «Пять двухлитровых бутылок любой минеральной воды». Продавщица по инерции улыбалась: «Вам из холодильника? Или можно теплую?» -- «Любую! -- голосом налетчицы прорычала я. – Быстрее! Сдачи не надо!». Она не торопясь достала бутылки и тут до нее стало доходить: «А чем это у нас тут так сильно пахнет?». Бросивши деньги на стойку и подхвативши 10 литров минералки, я вышла так же стремительно по-гангстерски, как и вошла. Рядом был лесок. Воды, конечно, не хватило. Последние сто граммов я выпила.

И тут меня осенило: ведь я нахожусь в уникальном природном заповеднике Голосеево, знаменитом своими прудами! А собака у меня профессионально водоплавающая! Подача утки с воды!! Поколения его предков с толком бултыхались в прудах!!

За 4 часа мы обошли полностью весь Голосеевский парк, и собака искупалась абсолютно во всех водоемах, забыв о том, что после прививки нельзя три дня мокнуть. Плавал он истово, с охотой, сам бросался в воду, будто понимал, что натворил. Когда мы, наконец, через несколько километров вышли к маршрутке, он уже не вонял совершенно. Но зато был мокрым до нитки. Так развеялся второй миф охотников – о водооталкивающем слое у ретриверов, о котором пишут во всех ретриверских книгах.

Дальше гулять было нельзя – темнело, чертовски хотелось есть и становилось холоднее.

В маршрутку садились так же нагло и стремительно, как перед этим «брали» студенческое кафе. Пассажиры еще замечание сделали: «Как Вам не стыдно ехать с такой мокрой собакой?». А я себе молчу и думаю: «Скажите спасибо, что собака только мокрая, а не воняет дерьмом!».

Больше с нами такого не приключалось – выросли. Но и в НАУ мы больше не ездим. Ходим пешком в «Добродий» на Бессарабке. Если что – маршрутка не нужна, пешком вернемся. Береженого Бог бережет!



Наша первая зима -- это еще и сильные морозы, которые не мешали нам ходить в парк Шевченко, куда мы ходим уже скоро 8 лет, и лихо пытаться стать в первые в нашей жизни совсем еще неправильные стойки при ужасном морозе...



Но все когда-нибудь кончается, и наше общее детство осталось далеко позади... И только наши дети заставляют вспомнить, какими и мы были когда-то, давным-давно. На этих фото Виня со своим первым сыном Алмазом, котрый сгинул со своими новыми владельцами в неизвестном донецком направлении, а мы до сих пор о нем плачем...